Во время своей докторской промоции Лютер торжественно поклялся не проповедовать тщеславного, чужого, осужденного Церковью, предосудительного для благочестивых ушей учения. Кроме того, [во время промоции] ему вручили две Библии - закрытую и раскрытую Они как бы увещевали [новоиспеченного доктора теологии] и вменяли ему в обязанность, [с одной стороны], держать Священное Писание закрытым для тех, кто стремится к его поношению, а [с другой стороны], склоняться перед авторитетом открытого Писания. Когда Лютер пытался понять, излагать, проповедовать, преподавать Священное Писание, то действовал он как служитель Церкви. К этому служению он был призван, хотя не испытывал тяготения к нему (1). Это обстоятельство не раз утешало его, когда в более поздние времена перед ним представало многообразие лежащих на нем обязанностей.

Но как он мог понимать Священное Писание? Уже давным-давно изучил он его вдоль и поперек, давно знал целые главы наизусть, но, несмотря на это, стояло оно перед ним, "как стена". Весной 1513 г. [58] в комнатке, в башне Черного монастыря в Виттенберге, Лютер готовил лекции о Псалмах, которые он должен был читать в августе этого же года. И когда он прочитал слова "Спаси меня чрез Твое оправдание" (Пс. 31 (30), 2)*, притаившиеся было муки вновь овладели им. Разве это не издевательство, что Судию, в котором воплощена строгость закона, надо умолять о спасении, [просить], чтобы Судия стал Спасителем (3)? Лютер не прошел мимо этого вопроса. Он достиг такого пункта, откуда не было пути назад. Разумное смягчение его мук, бережно-мудрое разделение его ноши на милость [Божию] и [добрые] дела, к чему его хотели склонить монастырь, а в последнее время — Штаупиц, — всё это осталось позади. Сомнения и муки гнали его дальше (4). Но мог ли он продвигаться вперед? Перед ним был не кто иной, как справедливый Бог, Которого он избегал, [перед ним было не что иное], как правосудие Божие, которое смертельно угрожало его жизни. Лютер хотел и должен был наконец узнать, что означают в Писании слова "правосудие Божие". Но он не обнаружил в Послании к Римлянам ничего нового по сравнению с тем, что он уже знал: в Евангелии открывается правосудие Божие. Правильно ли это? Является ли Евангелие формой выявления закона? Лютер задумался. Совесть его была возмущена и расстроена. Сердце прониклось враждой к [Апостолу] Павлу (5). Он отчаянно барахтался, пытаясь понять этот фрагмент. Ведь от этого зависела его жизнь. И чудо свершилось! Благодаря милосердию Божьему, дарованию милости, излиянию Святого Духа, чудо свершилось — и он смог понять: Правосудие Божие открывает себя в Евангелии. Писание говорит (и это истинно), что Евангелие — это сила Божия, которая делает блаженным, и что правосудие Божие даруется каждому, кто верует, для [достижения] святости. И в таком случае она [святость] — не наша заслуга, а милосердие [Божие] (6). А "правосудие, которое имеет значение пред Господом" (Рим. 1, 17), — это не человеческое правосудие, которое исчезает во всепоглощающем пламени Правосудия Божьего, а дарованное Божьим состраданием грешнику из милости оправдание, которое ему дается в вере. И Лютер учит проводить различие между законом и Евангелием (7), между верой, как человеческим творением, и данной Богом верой, которая приостанавливает умерщвляющий приговор Божий и знает, что не ее достоинство, а оправдательный приговор Судии делают ее святой.

Когда в 1545 г. Лютер писал предисловие к своим сочинениям на латинском языке, то дал он там еще раз всестороннюю характеристику своего нового понимания Писания (8). То, что он там относит свое открытие к более позднему времени, в принципе, не очень важно. То, что освободило молодого профессора от многолетних мук и сделало новым человеком, наполнило такой радостью, с которой не сравнимо ничто, открыло пред ним врата рая, есть та самая сила Божия, которая стала содержанием всей его дальнейшей жизни: не правосудие, в котором Бог является справедливым [Судией] и наказывает грешника, а правосудие, с помощью которого Бог делает потерянного [грешника] оправданным через веру.

1. Доктор Священного Писания

Я, доктор Мартин, был призван и принужден к тому, чтобы стать доктором. Не стремясь к этому, из чистого послушания, я принял обязанности доктора и должен был торжественно поклясться на моем, любимом больше всего, Священном Писании, что буду верно и чисто проповедовать и преподавать его.

Из "Glossa auf das vermeinte Kaiserliche Edikt" (1531).

WA 30, 3, 386 и сл.

2. Доктор на службе у Церкви

Я много говорил об этом, но скажу еще раз: Я не поменяю мою докторскую степень на богатства всего мира. Правда, я должен был бы в конце концов разочароваться и отчаяться в больших, многотрудных обязанностях, которые лежат на мне, если бы брался за них как проныра, без призвания и повеления. Но Бог и весь мир могут подтвердить, что я эти обязанности доктора и проповедника начал исполнять [законно] и открыто и с Божьей милостью и помощью исполняю до сих пор.

Из "Von den Schleichen and Winkelpredigern" (1532). WA 30, 3, 522, 2 и сл.

3. Опасения Лютера при чтении второго стиха 31 Псалма

Вначале, когда я читал Псалтырь и пел: "В правосудии Твоем спаси меня!"** - то всякий раз меня пугали и всегда вызывали мою вражду слова "правосудие Божие", "суд Божий", "дело Божие". Ведь я не знал ничего другого, кроме того, что правосудие Божие означает строгий суд. Но захочет ли Он [Бог] спасти меня от Своего строгого суда? [Если — нет], то я буду потерян навеки! Но слова "милосердие Божие", "помощь Божия" воспринимал я с любовью. Хвала Господу, когда я понял дело и узнал, что "правосудие Божье" означает "правосудие", которым Он [Бог] оправдывает нас через дарованное нам в Иисусе Христе оправдание, тогда понял я грамматику; тогда только понравилась мне Псалтырь.

TR 5, 5247 (Сентябрь 1540).

4. Лютер вникает в Библию

Я пришел к своей теологии не сразу, а [постепенно], всё глубже и глубже вникая [в Библию! К этому меня подталкивали мои сомнения и муки. К тому же без упражнения ничему и не научишься.

TR 1, 352 (Осень 1532).

5. Враждебное отношение Лютера к [Апостолу] Павлу

То слово — "правосудие Божие" было для моего сердца как удар грома. Ведь когда я во времена владычества пап прочитал слова: 'В правосудии Твоем спаси меня!" (Пс. 31 (30), 2) и в истине Твоей" (Пс. 86 (85), 11), - то сразу же поверил, что такое правосудие есть карающая ярость Божественного гнева. А когда я прочитал: "Правосудие Божие открывается чрез Евангелие" (Рим. 1, 17)***, - то в сердце моем ощутил вражду к [Апостолу] Павлу. Но когда позже я прочитал продолжение этой фразы: "праведный своею верою жив будет" (Рим.1, 17) и, кроме того, взял в советчики Августина[59] — то почувствовал радость. Тогда-то согбенный и униженный получил помощь.

Из ТВ 4, 4007 (Сентябрь 1538).

6. Оправданный верою

Слова "справедливый" и "оправдание Божие" воздействовали на мою совесть как молния. Когда я их слышал, то приходил в ужас: если Бог справедлив, значит должен Он наказывать. Но когда я однажды в этой башне и той комнатке всматривался в слова: "Праведный своею верою жив будет" (Рим. 1, 17) и "Правосудие Божие", — то внезапно подумал: "Если мы, как праведники, должны жить верою и если правосудие Божие каждому, кто верует, даруется для святости, то тогда она — результат не наших заслуг, а милосердия Божьего". Так воспарил мой дух. И правосудие Божие состоит в том, что мы оправдываемся и спасаемся чрез Христа. Так превратились для меня те слова в любимые слова. В этой башне Святой Дух открыл мне Писание.

TR 3, 3232 с (Июнь-июль 1532).

7. Лютер учит проводить различие между законом и Евангелием

Я долго заблуждался и не знал, на чем остановиться. Я, конечно, знал кое-что и вместе с тем не знал, что это такое. И это продолжалось до тех пор, пока я не пришел к пониманию отрывка из Рим. 1, 17: "Праведный своею верою жив будет". Он помог мне, когда я уразумел, о каком правосудии говорит Павел. Я сопоставил абстрактное понятие "правосудие" и конкретное понятие "оправданный" — и обрел уверенность в своем деле: я научился различать правосудие закона и правосудие Евангелия. Раньше мне не хватало лишь одного — я не проводил никакого различия между законом и Евангелием; я считал их одним и тем же и утверждал, что между Христом и Моисеем, кроме времени, когда они жили, и степени их совершенства, нет никакого различия. Но когда я обнаружил истинное различие между ними, а именно — различие самой сущности закона и Евангелия, тогда я вырвался [из круга безысходности и отчаяния].

Из TR 5, 5518 (Зима 1542—1543).

8. Старое и новое понимание "правосудия Божьего"

Я был охвачен удивительным, пылким желанием понять мысль [Апостола] Павла в "Послании к Римлянам". И осуществить это желание мешала не холодная кровь в венах, а одно-единственное слово стиха 17 главы первой [этого послания]: "В нем открывается правосудие Божие". Я ненавидел именно это слово — "правосудие Божие", ибо, будучи воспитан на традициях и методах всех учителей Церкви, должен был понимать его в философском смысле как так называемое формальное, или активное, правосудие, в котором Бог выступает как справедливый [Судия], наказывающий грешников и неправедных. Но я не любил справедливого и наказывающего грешников Бога, более того — я ненавидел Его. Постоянно совершенствуясь в безупречной монашеской жизни, я ощущал себя пред Богом грешником с ни на минуту не находящей покоя совестью и не мог возлагать надежду на то, что Он примирится со мной, если я успокоюсь. Так гневил я Господа — если не тайным поношением, то все же, по меньшей мере, отчетливым ропотом. В то время я вопрошал: Разве недостаточно того, что жалкие, навеки потерянные из-за первородного греха грешники еще и посредством закона Десяти заповедей обрекаются на всякого рода бедствия? Но и этого мало! Но еще посредством Евангелия хочет нанизать на старую боль новую боль и чрез то же Евангелие преподнести нам Свою справедливость и Свой гнев! Так корчилась во мне моя бунтующая, израненная совесть, и вновь и вновь сходился я на том месте [Послания к Римлянам] в беспощадной схватке с [Апостолом] Павлом, так как, томимый жаждою, страстно стремился узнать, что же хотел сказать [там] Павел.

И это продолжалось до тех пор, пока наконец Бог не пожалел меня — днем и ночью погруженного в размышления — и не обратил моего внимания на [внутреннюю] связь следующих слов: "Правосудие Божье открывается в том, что запечатлено [в следующих словах]: "Праведный живет верою*. Тогда начал я учиться понимать правосудие Божие как оправдание, в котором оправданный живёт через Божий дар, [а дар тот] — вера; и я стал постигать: понятие о том, что посредством Евангелия открывается правосудие Божие — пассивное понятие. Милосердный Бог делает нас оправданными чрез веру, как засвидетельствовано [в Послании к Римлянам]: "Оправданный живет верою"[60]****.

[Поняв это], я почувствовал себя заново родившимся, как бы самостоятельно вошедшим через распахнутые врата в рай.

Одновременно и всё Писание приобрело другое обличье. После этого просмотрел я Священное Писание в поисках похожих выражений и нашел их в других отрывках[61], например: "дело Божие", т. е. дело, .которое Бог творит в нас; "сила Божия", т. е. [мудрость], посредством которой Он делает нас мудрее; а также "твердость Божия", "святость Божия", "слава Божия".

Насколько сильней была раньше моя ненависть, с которой я воспринимал слово "правосудие Божие", настолько сильной была теперь любовь, с которой я прославлял его как сладчайшее слово. Это место из [Послания] Павла воистину стало для меня вратами рая. Позже прочитал я [сочинение] Августина "О духе и о букве"[62]. И там неожиданно я столкнулся с тем, что он истолковывает правосудие Божие подобным же образом: как такое, которым Бог нас покрывает, в то же время оправдывая нас. И хотя [эта мысль] не приобрела еще законченной формы и Августин недостаточно ясно говорил о Причислении, [т. е. оправдании чрез Христа], — всё же он хотел, чтобы правосудие Божие понималось как такое, посредством которого мы становимся оправданными.

Из "Vorrede zu Band I der Lateinischen Werke" (1545).
WA 54,185, 14 и сл.

* В синодальном тексте Библии этот отрывок переведен так: «По правде Твоей избавь меня». – Прим.перев.

** В синодальном тексте Библии этот отрывок переведен так: «По правде Твоей избавь меня». – Прим.перев. 

*** В синодальном издании Библии это место переведено так: "В нем [благовествовании Христовом] открывается правда Божия. — Прим. перев.

**** В синодальном издании Библии это место переведено так: "В нем [благовествовании Христовом] открывается правда Божия от веры в веру, как написано: "праведный верою жив будет". — Прим. перев. 

58. Время «озарения» Лютера, т.е. открытие им учения об оправдании верой, определяется в литературе неоднозначно. Одни исследователи (например, Г.Борнкам) считают, что это произошло между осенью 1513 и 1514 гг., другие - (например, Э. Бицер и К. Алланд), опираясь на признание самого Лютера, сделанное в 1545 г., относят его открытие к весне 1518 г.  

59. См. прим. 38.  

60. Лютер цитирует отрывок из Рим. 1, 16 по Вульгате.

61. Библейские понятия, приводимые здесь, Лютер истолковывает в духе своего нового понимания оправдания Божьего.

62. «О духе и о букве» («De spiritu et littera») сочинение Августина, написанное в 1412 г. и направленное против Пелагия, который отстаивал принцип нравственной свободы человека.