Когда в августе .1613 г. Лютер начал излагать Псалмы (т. е. читать лекции о Псалмах), он чувствовал себя внутренне опустошенным, ощущал свою беспомощность в истолковании Священного Писания. Бог расстроил его ум, силу и праведность. Раньше он усвоил искусство истолкования Писания в четырех смыслах [63], в котором виртуозно упражнялись теологи-схоласты. Средневековое искусство истолкования [Писания] научило его, что все изречения Псалмов нужно, используя любую возможность, связывать с Христом. У Августина он [Лютер] узнал, что нужно проводить различие между "внешним" слушанием ухом и "внутренним" слышанием, которое достигает сердца человека и западает в него. Но теперь он [Лютер] был наделен чудесной способностью непосредственного восприятия слова Писания —- слова, непосредственно произнесенного Его Величеством Богом (1). А это мог лишь тот, кто поставил Писание бок о бок с человеком, чьи беды, сомнения, муки, чьи страхи и надежды, чье страстное вопрошание о милосердном Боге, чья радость по поводу ответа Бога породили "аффект" полного слияния с Писанием (2). И не само по себе чтение Библии, которым часто занимались в монастыре, а проникновение в суть дела, за которое боролся Лютер, открыло ему Писание (3). Всякому изложению предшествует [внутреннее] слушание, но святую весть может услышать не самонадеянный, а только смиренный человек, излагающий Писание. Поэтому в "Лекциях о Псалмах" Лютер придает такое большое значение понятию "смирение". Охотно цитирует он высказывание Августина: "Полная и высшая мудрость человека состоит в знании того, что он сам по себе — ничто". Только самообвинение, в котором человек признает над собой суд Божий и тем самым — свое полное ничтожество, делает его способным признать духовное, вечное, грядущее —- Бог строит Свое Дело, одновременно разрушая нашу сущность.

Уже в "Лекциях о Псалмах" Лютер ссылается на "глубочайшего теолога" — Апостола Павла (4), чье свидетельство о грехе и правосудии Божьем разделяет и он [т. е. Лютер]. Когда в ноябре 1615 г. он [Лютер] начал читать лекции о "Послании к Римлянам", то поместил на первой странице устрашающий призыв к борьбе: Цель этого Послания — искоренение, уничтожение, разрушение праведности плоти и насаждение, утверждение, возвеличение греха (5). [Иными словами, Лютер здесь провозглашает совершенно] противоположное тому, во что он незадолго до этого времени верил. Всё потрясающей силы Послание [к Римлянам] — свидетельство того, что единственно Христос — наше оправдание (6). Милосердие Божие охватывает всего человека и не оставляет его до смерти, оно обновляет нашу жизнь (7); и всё, созданное человеком, не служит его достоинству, а, напротив, с начала до конца является милостью, подаренной недостойным. Поддерживаемый этой милостью, Лютер решился еще раз проникнуть в темную бездну Вечного предопределения Божьего и дал нам тем самым наглядное доказательство полного обновления своей веры, глубокую возможность проникновения в разгаданную им тайну милосердия [Божьего]. Ужас, порожденный тем, что [ты проклят] Богом, был смягчен верой в то, что [тебя] осуждает Бог, — т. е. безусловной и безоговорочной верой в то, что при всех обстоятельствах Бог судит правильно. В полном подчинении воле Божией приводит суд над самим собой к готовности вынести вечное проклятие, ад и вечную смерть; собственная воля так сильно умирает в любви к Богу, что возникает это добровольное выжидание в самоотречении, отказ от вечной святости — как высшее подтверждение послушания, веры, любви к Богу. Но проклинает ли Бог тех, кто добровольно и от всего сердца отдает Ему свою волю, кто так отрекается от себя и "своего", что находит для себя удовлетворение [даже] в вечном проклятии? Да, Бог проклинает всех тех, кто хочет убежать от проклятия, но Он [одновременно] и жалеет тех, кто берет всё на себя; а Тех, чья воля полностью растворилась в Его воле, Он любит и спасает (8). [Такая вот метаморфоза произошла с Лютером]: устрашающее воздействие закона превратилось в глубочайшее откровение Евангелия, бездна вечной смерти — во врата рая, смерть — в жизнь.

В "Лекциях о Послании к Римлянам" Лютер энергично переступил границы нового познания веры. Если поток его мыслей еще нес с собой много схоластической гальки, то все-таки в основе своей всё, что он позже проповедовал об оправдании нового человека, о возникающей не принудительно, а добровольно любви христианина к своему ближнему, о послушании заповеди Божьей в своей службе и работе — всё это можно обнаружить [у Лютера] в то время, [т. е. в 1515—1516 гг., когда он читал лекции о "Послании [Апостола] Павла к Римлянам"]. Также, несмотря на свое почтительное отношение к Церкви, которой он посвятил свою жизнь, Лютер яснее стал представлять себе, что такое истинная Церковь. А это, [по его тогдашним представлениям], — место, где провозглашается весть о милости [Божией]; она основывается не на буквах и человеческих предписаниях, а на Евангелии и сохраняется единственно посредством слова Божьего. Но являлась ли Церковь, которой он хотел служить верой и правдой, действительно местом, где проповедовалось Евангелие? Уже в 1515 г. в одной из проповедей Лютер жаловался на заскорузлый, непостижимый консерватизм епископов и священников, на их усердие в "мелочах" — восхвалении своего сословия, руководстве образом мыслей и чувств [мирян], на их радение о доходах и ["теплых"] местах и на их равнодушие к главному делу — слову истины. Уже слушателям "Лекций о Псалмах" сообщалось, что есть епископы, священники и доктора [теологии], которые не только погрязли в разврате, но и самозабвенно увлечены льющимися через край собственными мнениями, предположениями, баснями и фантазиями, в то время как слово Божие они возвещают как бы вскользь, как бы в шутку, безуспешно издеваясь и насмехаясь над ним. Они гоняются за земной властью, забывая даже о Крови Христа (9). Стоит ли удивляться, что при таких обстоятельствах в попечении о Таинствах, проповеди и церковном праве царит легкомыслие? А за это глава Церкви должен нести более тяжкую ответственность, чем за поношение Бога турками. Уже в "Лекциях о Послании к Римлянам" Лютер заявляет, что преподавательские обязанности вынуждают его выступать против всякой несправедливости церковного руководства (10) и что он не будет колебаться: выявлять такие факты или нет. В одной из своих ранних проповедей Лютер с предельной ясностью говорит о вине высшего и низшего духовенства, о его полном отказе от своей важнейшей задачи — посредством проповеди помогать рождаться слову истины (11). И в "Лекциях о Послании к Римлянам" Лютер без обиняков заявляет о том, что главную заботу епископы проявляют о светских, а не о духовных благах; Церковь всяческими средствами отстаивает свои [корыстные] интересы; это превратилось в самоцель, и слепое стремление к самосохранению определяет ее суждения и действия (12). Лютер также не боялся поименно называть и обличать и конкретные недостатки — злоупотребления в распространении индульгенций, строительство роскошных церквей, бездарность многих священников — и конкретных лиц: таких, как папа Юлий II, архиепископ Альбрехт Майнцский, да и его [Лютера] покровитель — курфюрст Фридрих Саксонский. Но он непоколебимо отстаивал то, что в этой Церкви, несмотря на царящую в ней испорченность, правит Христос, что в ней действует непреодолимая сила слова и что по воле Божией в ней есть хорошие, достойные уважения люди, которые защищают ее от греха и которыми она может гордиться.

1. Бог говорит в Писании

Я считал исключительной милостью и благосклонностью Божией то, если кому-то дано читать и слышать слово Писания так, как будто 6ы он воспринимает его непосредственно от Бога. Но как может такой человек не содрогнуться телом и душой, почувствовав, что с ним говорит такое Величие?

Из "Psalmenvorlesung" (1513/15). WA 3, 342, 26.

"Лице Господне [обращено] против делающих зло" (Пс. 34/ 13/), 17) — это страшные слова. Если бы мы уверовали, что этo действительно так — а это действительно так, — то кто усомнится: в таком случае наши поступки стали бы намного осмотрительнее? Но у нас нет никакой веры в эти слова... Ужасно подумать, что Божественное Величие обращает Лик Свой к творящим зло и пристально наблюдает за ними, и вообще — видит всех детей человеческих, все их дела!

Из "Psalmenvorlesung" (1513/15). WA 3, 190, 24.

2. О гармонии [духа] и Писания

Никто не может достойно говорить о каком-то месте Писания или слушать его, если движение его духа ("аффект") не находится в гармонии с Писанием; так что он внутренне понимает то, что слышит внешне и должен сказать: Да, это воистину так.

Из "Psalmenvorlesung" (1513/15). WA 3, 549, 33.

3. Само дело побуждает обращаться к Писанию

Так уж в жизни получается, что не знание само по себе, а дела, которыми занимаются люди, делают их умнее. Чтение Библии само по себе, никогда не привело бы меня к ее пониманию, нападки и происки врагов также ничему не научили меня. В начале пути я не на живот, а на смерть защищал бы мессу и монашество, но само дело научило меня совершенно другому.

Из ТВ 3, 3798 (Март 1538).

4. Учение Апостола Павла

В нас не будет заложено никакой праведности Божией, да она и не может возникнуть, если предварительно не происходит падения праведности, [которая от закона], вообще — и угасания нашей праведности [от закона], в частности. Мы не поднимаемся, если перед тем не упали: ведь мы стоим неуверенно. В противном случае было бы оправдание Божие насмешкой, и Христос умер бы напрасно. Это учение проницательнейшего теолога Апостола Павла, которое нашим сегодняшним теологам теоретически — наверное, а практически — совершенно определенно, неизвестно. Он хотел найти себя во Христе "не со своею праведностью" (Флп. 3, 9)*. Себя же он называет первым из грешников (1 Тим.1,15). И это высокомерие, идущее от большого сердца, высокомерие, приносящее избавление. Ведь милость и праведность Божия в нас тем сильнее, чем больше грех (Рим.5, 20)**, т.е., чем меньше праведности мы приписываем себе и чем больше мы исправляем, проклинаем, ненавидим себя, тем сильнее вливается Милость Божия в нас.

Из "Pealmenvorlesung"(1513/15) WA 3, 31, 9 и сл.

5. Чего хотел [автор] Послания к Римлянам?

Главная тема этого Послания и главная цель, которую ставил перед собой Апостол, — уничтожить всякую собственную праведность и мудрость и восстановить, умножить, возвеличить грех и глупость, которых вроде бы и не очень много, вернее сказать, в существование которых мы в нашей, порожденной самими нами, праведности не очень-то верим. Иными словами, [Апостол] стремился пробудить в нас осознание того, что они [грехи и глупость] продолжают день ото дня множиться и усиливаться, и для того, чтобы их действительно уничтожить, нам нужен Христос и Его праведность.

"Römerbriefvorlesung" (1515/16), (Glosse zu Röm. 1,1 nach Ficker I, 1, S. 3

6. Христос — наша праведность

Это правда, что от нашей совести мы не слышим ничего иного, кроме следующего обвинительного приговора: пред Богом, если Он не действует в нас чрез Свое Милосердие, все наши дела ничего не значат. Это, конечно же, очень удобно для нас: есть возможность оправдать себя перед самим собой, тем более, что оправдание отыскивается так легко. Но в этом есть и другая польза для нас, а именно: проверить себя — знаем ли мы закон? Ведь такого рода самоуспокаивающие мысли являются свидетельством того, что мы творим добро и оставляем зло. Но этим мы и для Бога делаем не всё, и закон не полностью выполняем. Однако откуда мы получаем мысли, которые нас оправдывают? Только от Христа и во Христе. Только если собственное сердце верующего во Христа обвиняет его и открывает его злые дела, то отвращается он от себя и обращается к Христу, и говорит: Он свершил предостаточно, Он умер за меня. Он присовокупил Свою праведность к моей и сделал мой грех Своим грехом. Но если Он сделал мой грех Своим грехом, то на мне больше нет греха, я свободен от него. И если Он Свою праведность присовокупил к моей, то я чрез эту праведность оправдан точно так же, как и Он. Но мой грех не мог поглотить Его, а сам был поглощен неизмеримой бездной Его праведности, потому что Он Сам — есть Бог, прославляемый во веки веков.

Из "Romerbriefvorlesung" (1615/16), Scholie zu Röm. 2,15 nach Ficker I, 2, S. 43, 31 и сл.

7. Воля Вожия — с людьми

Бог в Своем Милосердии хочет всех [людей] — всех до одного, включая лжецов, неправедных, глупцов, слабых, грешников, — посредством Своей правды, справедливости, мудрости, силы, чистоты сделать по-настоящему оправданными, мудрыми, сильными, чистыми. И таким образом освободить их от лжи, неправедности, глупости, слабости и греха. И тем самым Он хочет от всего сердца засвидетельствовать в них и посредством их Свою правду, праведность, мудрость, силу и чистоту.

Из "Römerbriefvorlesung" (1515/16). Scholie zu Röm. 3, 7 nach Ficker I, 2, S. 56, 13 и сл.

8. Решение проблемы предопределения

Те, которые относятся к Богу с поистине детской любовью и привязанностью, не задумываясь подчиняются каждому проявлению воли Божией. Их самозабвение доходит до того, что они готовы пойти в ад и принять вечную смерть. если на то будет воля Божия. Но именно потому что они безоговорочно отождествляют свою волю с волей Божией, невозможно, чтобы они оказались в аду. Разве может быть такое, что тот, кто растворил свое тело и душу в воле Божией, оказался вдруг вне ее? Он хочет того, чего хочет Бог, и Богу нравится это. А если это нравится Богу, значит он [человек] любим [Богом], а если он любим [Богом], то он спасен.

Из "Römerbriefvorlesung" (1515/16). Scholie zu Röm. 9, 3 nach Ficker I, 2, S. 217, 26 и сл.

9. В чем ищет Церковь свою опору?

Но теперь призывают они Бога в Хеврон [64] и таким образом, не полагаются на помощь меча и светской власти, а сами решаются оспаривать у высших королей и князей воинскую славу. Если бы кто-то во времена мучеников предсказал, что в Церкви из-за преходящих благ епископы — отцы душ — прольют столько христианской крови, — то разве одобрил бы Он всё это?

Из "Psalmenvorlesung" (1513/15). WA 3, 442, 10 и сл.

10. Преподавательская деятельность побуждает Лютера к критике

Но я заклинаю вас; пусть никто не подражает мне в этом. Я же говорю об этом, побуждаемый болью и своими преподавательскими обязанностями. Ведь влияние современности исключительно сильно сказывается на толковании текстов [Священного] Писания. Одновременно делаю я это потому, что в силу апостольского авторитета исполняю публичное служение наставника в [Священном Писании]. Моей обязанностью является говорить обо всех неправедных делах, в том числе и о неправедных делах моих слушателей.

Из "Römerbriefvorlesung" (1515/16). Scholie zu Röm. 13, 1 nach Ficker I, 2, S. 301, 25 и сл.

11. Истинный священник

Что является главнейшей и первейшей из всех забот? Об этом я хотел бы поведать вам в пламенных словах, доходящих до ваших сердец, [65] и, как говорит пророк [66] метнуть в вас изощренные стрелы сильного, с горящими углями дроковыми. Что сегодня нужнее всего остального? Чтобы у духовенства прежде всего в преизбытке было слов правды. Весь мир сегодня насыщен, наводнен грязью всех мыслимых и немыслимых учений. В них столько всяческих положений, человеческих мнений, чрезмерного суеверия, что всё это не столько учит народ, сколько обрушивается на него, а слово правды между тем едва-едва мерцает, а в некоторых местах от него не осталось и искорки. Да и каким может быть новорожденный, произведенный на свет посредством человеческого, а не Божьего слова! Каково слово, таков и новорожденный, каков новорожденный, таков и народ. Мы обычно удивляемся, что в народе Христовом так много раздора, гнева, зависти, высокомерия, непослушания, гнусной похоти, чревоугодия, а любовь, напротив, совсем охладевает, вера угасает и надежда улетучивается. Не удивляйтесь больше этому! Это совсем неудивительно. Это — вина прелатов и духовенства. И вот, что касается их, то достойно великого удивления то, насколько они слепы и равнодушны к исполнению своих обязанностей. Те люди, которые должны служить духовному рождению словом правды, полностью забросили это, заняты совершенно другим и поглощены заботами о земных благах. Большинство [духовенства], как уже отмечалось, проповедует басни и человеческие измышления. И мы, зная о том, какие слова проповедуются, еще удивляемся, откуда берется такой народ!..

Самоуверенность епископов сегодня настолько толстокожа и бессмысленна, что они не только молчат, но и то, что они, раздувая щёки, должны трубить для народа, т. е. то, что называется проповедью и учением, присвоили себе, не давая в том отчета, не пугаясь того, есть ли это слово правды, пригодное для божественного рождения, или же — нет. И при всем при том продолжают они оставаться тем, чем они есть,— духовенством и сословием священников; ведь для всего иного не нужно ни одного духовного лица. Поэтому, если бы епископы или духовенство повсеместно, без исключения, стали бы святыми и блаженными, но если бы при этом — как почти все — не заботились бы совершенно об этом об одном, т. е. о распоряжении надлежащим образом словом правды, то они наверняка причислялись бы не к пастырям, а к волкам, и Бог считал бы их не епископами, а идолами. Допустим, что некто может быть исключительно целомудренным, доброжелательным, образованным; может умножать доходы, строить дома, усиливать свое влияние; может даже творить чудеса, воскрешать мертвых, изгонять злого духа. Но всего этого недостаточно для того, чтобы быть духовным и пастырем. А таковым может быть лишь тот, кто является ангелом небесного воинства Господа, т. е. посланцем Божьим, направляющим народ при помощи слова правды и помогающим ему родиться для Бora.

WA 1, 12, 11 и сл.

12. Порча Церкви

Можно только удивляться непроницаемой, густой мгле нашего времени. Духовенство — это широко распахнутые в ожидании земных благ пасти. Оно не притрагивается нынче ни к какой тяжелой ноше, а занимается лишь привилегиями Церкви, ее правами, ее особым положением, ее имуществом. Поэтому обрушивает оно сразу же тьму стрел отлучения на тех, [кто обличает его], и объявляет их еретиками, и поносит их с неприсущей ему смелостью как врагов Бога и Церкви и Апостолов Петра и Павла. И при этом его даже в ничтожнейшей мере не беспокоит то, что оно само должно быть другом Божьим или хотя бы меньшим врагом, чем те, кого оно [отлучает от Церкви]. [А происходит это потому], что оно [духовенство] ставит послушание и веру на одну доску с охраной, умножением и защитой преходящих земных благ. Ты можешь быть высокомерным, вспыльчивым, неблагодарным, можешь вообще соответствовать всему каталогу пороков, который Апостол представляет в 2 Тим. 3; вообще, у тебя могут быть изъяны, вызывающие вопли небесные — и, несмотря на всё это, ты будешь оставаться благочестивым христианином, если защищаешь права и привилегии Церкви. А если ты мало заботишься о них, то ты не считаешься больше верным сыном и другом Церкви.

Из "Römerbriefvorlesung" (1515/16). Scholie zu Röm.13,1 nach Ficker 1, 2, S. 298, 14 и сл.

* Для понимания этого места приведем стих 9 из Флп. 3 полностью: «И не найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая чрез веру во Христа, с праведностью от Бога по вере» - Прим.перев.

** Приводим полный текст цитируемого отрывка: «Закон же пришел позже и, таким образом, умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать». – Прим. перев.

[63] Поздняя схоластика, развивая идеи Августина, выдвинула теорию о четырех смыслах Священного Писания: буквальном, аллегорическом, моральном или тропологическом и, наконец, мистическом или анагогическом. Подобное истолкование Писания разрывало непосредственную связь человека с Богом.

[64] См.Цар.2, 1.

[65] Лютер написал эту проповедь о Ин.5, 4-5 для своего друга Георга Маскова, пробста в Лейтцкау. Исследователи предполагают, что последний произнес эту проповедь перед синодом в 1515 г.

[66] См. Пс.120 (119), 4.